Давно это было: уже и дочка выросла, и цены в магазинах стали совсем другие, да и жизнь изменилась. Только внутренний наш мир, к счастью, так же тонок и так же хрупок, и по-прежнему одна любовь в этом мире способна противостоять всему недоброму.
В темный осенний вечер я пришла за дочкой в садик. Лил дождь, и тоскливо было на душе — листья с деревьев опали, и забот по хозяйству накопилось невпроворот, и с долгами рассчитаться никак не хватает зарплаты. А тут еще на работе неприятности... Если бы не дочка, я пришла бы домой и целый вечер проплакала бы на диване. Бывают у каждого такие минуты.
— Дождик, мамочка? — спросила дочка, заметив на лице моем капли.
— Дождик,— сказала я. От звука дочкиного голоса на миг тепло плеснулось внутри.
Мы вышли на улицу. Ехали машины, разбрызгивая грязь. Наберется на вечер стирка, час от часу не легче!
— Ты не бойся, я дома и твои, и свои сапожки вымою,— успокоила дочка, каким-то чудом угадав мое настроение. Я посмотрела на ее строгое лицо, и мне вдруг стало радостно и уютно на свете. Неприятности дня потерялись, как теряются за мокрым окном унылые очертания улиц.
— А куда мы идем? В магазинчик?
— Зачем в магазинчик? У нас ведь все есть.
— Нет, не все! — убежденно сказала дочка. И я подумала, что у нас действительно многого нет: нет велосипеда, нет пока холодильника, нет даже радиоприемника...
...В просторном магазине все блестело и сверкало. Были выставлены для обозрения холодильники и гармошки, торшеры и пианино.
— А у вас есть радио? — приветливо спросила я женщину за прилавком.
— Вон, смотреть надо! — отчего-то рявкнула она. Я не могу, когда на меня кричат, сразу выть с тоски охота.
— Пойдем! — потянула я дочку к выходу. Но, видно, уж день был такой несчастливый... Что-то загрохотало, и в нашу сторону понеслись крики:
— Ходят тут! Держать детей надо!!
Обернувшись, я с ужасом увидела на полу полированный табурет для пианино. Значит, это дочка его задела. Ну и что за беда? Надо поднять... Я наклонилась, и тут ноги мои отнялись: полировка на круглом табурете была расколота!
А злобная тетя уже летела к нам из-за прилавка.
— Плати-ите! — с каким-то непонятным удовольствием воскликнула она и повторила: — Платите, платите!
Казалось, она ждала этой минуты всю жизнь.
Дочка повесила голову и нервно перебирала в моей ладошке влажными пальчиками.
Вокруг происшествия поднялся шумок. Покупатели возбужденно спрашивали, что случилось, тетя празднично отвечала. А мы глупо стояли под жалостливыми взглядами.
— Что я — богаче всех? — не унималась тетя.— Мне никто его не спишет!
— А есть на такие случаи какие-то правила? — робко поинтересовалась я.
— Правила, ишь? — взвилась тетя.— К товароведу идите, она вам все объяснит, все объяснит! — И вслед нам послала: — Бежать не вздумайте!
Это при дочке-то? Эх, тетя, тетя...
— А так и бывает,— сказала товаровед.— Разбил мужчина стекло и заплатил 150 рублей. У вас-то много?
— 14.80...
У кассы я достала кошелек и сказала:
— 19.80 — за радио и стульчик.
И положила в карман последние 20 копеек.
... Дома мы повесили радио на стенку и включили. Квартира наполнилась нежной и грустной музыкой. Посреди комнаты поставили полированный стульчик.
— Ну, иди сюда,— дружелюбно сказала я. Но дочка вдруг заревела и потянулась руками к моей шее.
— Ну чего ты, глупая? — обняла я ее,— Ну, купили, и ладно. Это очень даже хорошо. Ведь у нас никогда не было такого табуретика, а теперь есть. Давай покрутимся!..
Разбирая постель, я видела, как дочка трогает пальчиком отколовшуюся полировку и хмурится.
А когда она уснула, я села на стул и тоже закружилась на нем.
Время шло. Стульчик наш тускнел и трескался еще больше. Когда приходили гости, подавая его, мы непременно вспоминали эту историю. И все смеялись — очень уж такая покупка была похожа на приобретение гаража, когда нет машины!
Говорят, что дети слышат музыку еще во чреве матери. Я помню, что часто бывала в те месяцы в филармонии. И дочка моя тогда сильно толкалась ножками, давая знать о своем восторге.
Теперь она говорила о нем вслух, слушая радио и облюбовывая мелодии.
Словом, в один прекрасный день в нашем доме появилось... пианино. Обшарпанный стульчик дождался своего часа!
Никогда не думала, что стану учить дочку музыке. Так и заявляла всем: ни за что! Но от тюрьмы да от сумы не зарекайся! Видно, и от пианино — тоже. Ведь каждый ребенок может ненароком уронить в магазине полированный табурет.
